В 2017 году канадские нейробиологи собрали все томографические исследования гипноза за двадцать лет, наложили их друг на друга и обнаружили, что “гипнотической зоны” в мозге нет: устойчиво повторялся лишь один участок, и отвечает он не за сон и не за волю, а за мысленные картинки. Так что происходит с мозгом при гипнозе на самом деле, если самый ожидаемый ответ оказался неверным? За тридцать лет практики я видел тысячи трансов вживую, а последние годы читаю сканы: они переворачивают половину того, чему нас учили. В этой статье собраны пять открытий нейронауки, о которых почти не пишут по-русски: три сдвига в работе мозговых сетей, химия гипнабельности, эксперимент с магнитной стимуляцией 2024 года, “разобщённый” мозг гипнотического виртуоза и внушение, выключающее чтение.
Коротко
Гипноз в современной науке определяют функционально: это состояние, в котором внимание сужено, а способность отвечать на внушения выше обычной. Никакого особого “гипнотического сна” в этом определении нет. Именно поэтому нейробиологи ищут не одну “точку гипноза”, а изменения в том, как крупные системы мозга разговаривают друг с другом.
Три системы, о которых пойдёт речь, полезно знать по именам. Салиентная сеть, с передней поясной корой в центре, решает, что сейчас важно и на что тревожиться. Исполнительная сеть, с дорсолатеральной префронтальной корой, планирует и удерживает задачу. Сеть пассивного режима, или дефолт-система, включается, когда человек думает о себе, вспоминает и прокручивает будущее.
Если вы хотите сначала разобраться с самим феноменом, а потом переходить к сканам, начните с обзорной статьи о том, как работает гипноз в психологии. Ниже — только то, что показали приборы.

Группа Дэвида Шпигеля отобрала 36 высокогипнабельных и 21 низкогипнабельного добровольца и сканировала их в четырёх состояниях: покой, воспоминание, гипноз с фокусом на теле и гипноз с приятным образом [1]. Результат оказался тройным, и каждый сдвиг имеет понятный смысл.
Первый сдвиг: тише становится дорсальная передняя поясная кора, ядро салиентной сети. Это та часть мозга, которая беспокоится о том, “всё ли идёт правильно”. Когда она приглушена, человек перестаёт отвлекаться на фоновую тревогу и погружается в задачу. Второй сдвиг: префронтальная кора сильнее связывается с островком, который считывает сигналы тела. Так возникает знаменитый контроль над болью и сердцебиением в гипнозе. Третий сдвиг: слабеет связь между “рабочим столом” и “внутренним рассказчиком”. Человек действует, не комментируя себя, и внушение принимается без внутреннего спора.

Но важно понимать ограничения этой работы. Выборка небольшая, 57 человек. Участников отбирали по крайним значениям гипнабельности, поэтому средний читатель, скорее всего, окажется где-то между двумя группами. Наконец, фМРТ измеряет кровоток, а не нейроны напрямую, и изменения связей — это статистические корреляции, а не доказанная причинность. Картинка красивая, но это одна лаборатория и один протокол.
Матьё Ландри, Майкл Лифшиц и Амир Раз из Университета Макгилла сделали то, что должно было поставить точку: систематически отобрали томографические исследования гипноза и провели количественный мета-анализ активаций и деактиваций [2]. Ожидалось, что салиентная, исполнительная и дефолт-система дадут единый “отпечаток гипноза”. Отпечатка не нашлось.
Единственным участком, который повторялся от работы к работе, оказалась язычковая извилина в затылочной доле. Она участвует в зрительной обработке высокого порядка и в воображении. Проще говоря, объединяет разные гипнозы не “отключение воли”, а живая мысленная картинка. Это неожиданно совпадает с практикой: чем ярче человек представляет внушённый образ, тем сильнее его тело на него отвечает.

Ограничения тут двойные. Во-первых, авторы честно указывают на разнобой методик: в одних работах внушали обезболивание, в других — изменение цвета, в третьих просто “отдых”, и складывать это в одну корзину трудно. Во-вторых, отсутствие общего паттерна не означает, что гипноза “нет”: скорее, он не одно состояние, а семейство состояний под общим названием. Для практика вывод простой — не искать у клиента “правильный транс”, а искать его собственный.
Есть и более свежий, совсем малоизвестный штрих. В 2021 году финская группа из Турку записала ответы мозга на магнитные импульсы у человека с исключительной гипнабельностью в обычном состоянии и в гипнозе [3]. В гипнозе ответы стали локальными и “разобщёнными”, как бывает при сне или наркозе, хотя человек бодрствовал и выполнял инструкции. Это единичный случай, а не выборка, поэтому говорить о закономерности рано. Но он показывает, что у отдельных людей гипноз может быть действительно особым режимом работы мозга, а не просто расслаблением.
Если вам интересно не только читать про транс, но и уметь его наводить, — у нас есть курс, где нейронаука идёт рядом с живой практикой под супервизией. Начинаем с основ, без мистики и без “маятников”.
Самая частая ошибка — путать гипноз со сном. По данным той же стэнфордской работы, в гипнозе сохраняется активность сетей внимания, а меняется именно их взаимодействие, тогда как во сне сознание и отклик на инструкции пропадают [1]. С медитацией общего больше: обе практики опираются на управляемое внимание, но медитация обычно тренирует наблюдение за собой, а гипноз — отклик на конкретное внушение [2].
| Состояние | Что видно на фМРТ / в ответах на инструкции | Минусы / ограничения сравнения |
|---|---|---|
| Гипноз | Внимание сфокусировано; салиентная сеть тише; связь префронтальной коры с телом сильнее; человек отвечает на внушения | Паттерн разный у разных людей; данные в основном на высокогипнабельных |
| Сон | Сознание и отклик на инструкции отсутствуют; сети бодрствования уходят в фоновый режим | Прямых сравнительных фМРТ-протоколов “гипноз против сна” мало |
| Медитация | Управляемое внимание; акцент на наблюдении за мыслями, а не на отклике на внушение | Видов медитации много, обобщать данные рискованно |
Нам важно понимать, с какими представлениями читатели приходят к теме гипноза, — от этого зависит, какие материалы мы готовим дальше.
Гипнабельность распределена неравномерно: по оценке стэнфордской группы, около двух третей взрослых хотя бы умеренно отвечают на внушения, а высокогипнабельны примерно 15% [4]. Почему одни люди “уходят” за минуту, а другие честно сидят с открытыми глазами и удивляются, что ничего не происходит, — вопрос, которым занимаются давно. Спектроскопия дала неожиданный ответ.
Даниэль ДеСуза и коллеги измерили в передней поясной коре здоровых добровольцев концентрации двух нейромедиаторов, ГАМК и глутамата, и сопоставили их со стандартной шкалой гипнабельности [5]. Связь обнаружилась именно с ГАМК: чем выше её концентрация в этой области, тем выше гипнабельность. Передняя поясная кора — та самая зона, которая “притихает” в гипнозе по данным фМРТ, и логика складывается: там, где больше тормозного ресурса, внутренний конфликт легче гасится.

Ограничения здесь серьёзные. Это корреляция на небольшой выборке здоровых людей, одна лаборатория, одна область мозга и одна методика измерения. Спектроскопия оценивает суммарную концентрацию вещества в объёме ткани, а не работу конкретных синапсов. Никаких выводов о “таблетке для гипнабельности” из этой работы не следует. Проверить свой уровень отзывчивости на внушения проще старым способом — стандартной шкалой; о том, что такое гипнабельность и как её измеряют, мы писали отдельно.
Считалось, что гипнабельность так же стабильна, как темперамент или IQ. Группа Афика Фаермана, Нолана Уильямса и Дэвида Шпигеля проверила, можно ли её сдвинуть напрямую, воздействуя на мозг [4]. Мишенью выбрали левую дорсолатеральную префронтальную кору, участок исполнительной сети, а точку стимуляции подбирали индивидуально по картам связей каждого пациента.
Стимуляция длилась всего 92 секунды и была тормозной, то есть временно снижала активность мишени. После неё только группа реальной стимуляции показала значимый рост гипнабельности, у группы имитации ничего не изменилось. Прирост скромный, около одного балла по десятибалльной шкале, и держался примерно час. Но сам факт, что “неизменяемую” черту сдвинули за полторы минуты, меняет представление о природе гипноза: это не мистический дар, а измеримое свойство работы префронтальной коры.

Теперь об ограничениях, потому что пресс-релизы о них молчат. Участники — пациенты с фибромиалгией, а не здоровые люди; высокогипнабельных из выборки исключили заранее. Эффект небольшой и короткий, а порог статистической значимости пройден на грани. Главное, что улучшение самой боли в этом исследовании не оценивалось — проверяли только шкалу гипнабельности. Это доказательство принципа, а не готовая процедура, и в кабинете гипнотерапевта аппарат ТМС пока не появится.
Как выглядит транс не на сканах, а в живом разговоре, и почему многие уже находятся в нём, не подозревая об этом, — разбираем в видео:
Есть классическая ловушка для мозга — тест Струпа. Вам показывают слово “зелёный”, напечатанное красными буквами, и просят назвать цвет чернил. Грамотный человек не может не прочитать слово, поэтому запинается: чтение автоматично, его нельзя отменить усилием воли. Так считалось десятилетиями.
Амир Раз, Цзинь Фань и Майкл Познер поставили простой опыт: высокогипнабельным участникам внушали, что слова на экране написаны на незнакомом языке и выглядят как бессмысленные значки [6]. После этого людей клали в томограф и давали тест Струпа. Внушение сработало: помеха от чтения заметно уменьшилась, а вместе с ней снизилась активность передней поясной коры, зоны обнаружения конфликта, и зрительных областей, отвечающих за распознавание слов. У низкогипнабельных участников такого эффекта не было.

Почему это важно для темы статьи? Потому что внушение здесь изменило не настроение и не ожидания, а работу автоматического процесса, который обычно не подчиняется сознанию. Эффект воспроизводился в других лабораториях, хотя о его механизме учёные спорят до сих пор: одни считают, что внушение “выключает” чтение, другие — что оно перенастраивает внимание. В любом случае это одно из самых наглядных доказательств того, что слово, принятое в трансе, доходит до уровня нейронных сетей. Не все, конечно, отвечают на такие внушения одинаково; кто и почему остаётся “непробиваемым”, мы разбирали в статье о том, все ли люди поддаются гипнозу.
Если сложить работы 2017–2024 годов, вырисовывается смена курса. Ещё десять лет назад нейробиологи искали “зону гипноза” и спорили, особое ли это состояние. Сегодня вопрос ставят иначе: как гипноз меняет связи между сетями и почему у разных людей это происходит по-разному. Три вехи, о которых стоит знать.
Из этой смены курса растут и практические выводы. Что происходит с мозгом при гипнозе, зависит от человека, от внушения и от того, насколько ярко он умеет представлять; поэтому в обучении гипнозу мы делаем упор не на “технику наведения”, а на подбор образов под конкретного клиента. Старые мифы при этом живут своей жизнью, и с ними полезно свериться.
| Миф | На деле |
|---|---|
| Миф: в гипнозе мозг “спит”. | На деле: сети внимания активны, меняется их взаимодействие, человек слышит и выполняет инструкции [1]. |
| Миф: у всех загипнотизированных мозг работает одинаково. | На деле: мета-анализ не нашёл общего паттерна, кроме зоны мысленных образов [2]. |
| Миф: гипнабельность нельзя изменить. | На деле: тормозная стимуляция префронтальной коры повышала её примерно на час [4]. |
Самая частая фраза после первого сеанса у меня в кабинете — “доктор, а я всё слышал”. Человек ждал провала в темноту, а получил ясную голову и тёплые руки, и решил, что гипноз “не взял”. По моим наблюдениям, примерно четверо из десяти пациентов приходят с ожиданием потери сознания, и именно это ожидание мешает им больше всего: они караулят “отключку” вместо того, чтобы разглядывать образ. Второе, что я вижу постоянно: люди с яркой зрительной фантазией отвечают на внушения быстрее, и данные про язычковую извилину это объясняют лучше любой теории. Третье наблюдение — про студентов: начинающие гипнологи гонятся за “глубиной” и меряют успех тем, насколько клиент обмяк. Я учу их мерить другое — насколько точно человек видит внушённую картинку. За тридцать лет практики этот критерий ни разу меня не подвёл, а томографы, похоже, теперь на моей стороне.
Это не запись на курс, а бесплатный способ узнать, где вы сами на шкале гипнабельности, до любых решений. Короткий тест в моём Telegram-боте — те же принципы, что в стандартных шкалах, только без томографа.
📲 Telegram: Пройти тест “Насколько ты восприимчив к гипнозу?”
Гипноз — это метод психотерапии, и у него, как у любого метода, есть границы. Данные нейровизуализации получены на здоровых людях и на пациентах с хронической болью; на других группах их переносить нельзя. Ниже — не индивидуальные рекомендации, а общие ориентиры, которые мы используем при отборе клиентов на сеансы и студентов на курсы.
Нейронаука для нас — не украшение лекций, а способ проверять практику. На курсе гипноза мы строим обучение так, чтобы студент понимал, почему работает внушение, а не просто заучивал тексты.
Обучение ведёт АНО ДПО Академия «Доктор Борменталь» на основании лицензии на образовательную деятельность № 3660 от 19.12.2018.
Позиция Академии. Мы считаем гипноз измеримым состоянием внимания, а не мистическим даром гипнотизёра. Обещание “войти в подсознание и всё переписать” мы относим к маркетингу, а не к медицине. Гипнабельность клиента для нас — параметр, который измеряют, а не повод для оценки его “силы воли”. Нейронаучные данные мы читаем вместе с их ограничениями и не выдаём корреляции за доказанную причинность.
Мозг в гипнозе не выключается: по данным фМРТ меняется взаимодействие салиентной, исполнительной и дефолт-системы, а сети внимания остаются активными. Единого “рисунка гипноза” не существует — общей для разных людей оказалась только зона мысленных образов. Гипнабельность связана с концентрацией ГАМК в передней поясной коре и поддаётся кратковременному изменению магнитной стимуляцией. Внушение способно менять даже автоматические процессы вроде чтения. Что происходит с мозгом при гипнозе, зависит от конкретного человека и конкретного внушения. Если хотите узнать свою отзывчивость на внушения, пройдите стандартизированный тест гипнабельности до того, как выбирать сеансы или обучение.